На Своей Волне

Иногда я чувствую себя одиночной камерой, где внутри мается какой-нибудь
заключённый. ©

Я гостей не зову и не жду —
Но высокие свечи зажег
И в окошко смотрю на восток,
Поджидая большую звезду…

На солому поставив еду,
Коротаю я свой вечерок,
Отбывая положенный срок
В этом ясном и тихом аду. (с) Ходасевич

Там нет ничего, обернёшься – и ты пропал.
Там темень такая, что снега не различить.
И детские вещи оттуда несут в подвал,
когда уже больше некому передарить.
Уже отобрали бумагу и карандаш,
и пустошь уже такая, что не смотри,
и если кто шевельнётся, так то не наш,
а наши давно уснули у нас внутри.
И зайца забрали уже, и велосипед,
и бабку, и дедку, и всех четырёх собак,
и свет погасили, и даже тебя там нет.
А ты всё стоишь и пялишься в этот мрак.
Там нет ничего, и не выкормить даже моль.
Кого-то прибрало время, кого-то сны…
- Вон тот, у стены, на корточках – это мой.
- Тебе показалась, там нет никакой стены.

Был юн и глуп, ценил я сложность 
своих знакомых и подруг,
а после стал искать надежность,
и резко сузился мой круг.

*

Не знаю, кто диктует жизнь мою — 
крылат он или мелкий бес хромой,
но почерк непрестанно узнаю —
корявый и беспутный, лично мой.

*

Когда, глотая кровь и зубы, 
мне доведется покачнуться,
я вас прошу, глаза и губы,
не подвести и улыбнуться.

*

У безделия — особые горести 
и свое расписание дня,
на одни угрызения совести
уходило полдня у меня.

 

*

Неважно, что хожу я в простачках 
и жизнь моя сумятицей заверчена:
душа моя давно уже в очках,
морщиниста, суха и недоверчива.

*

Я живу — не придумаешь лучше,
сам себя подпирая плечом,
сам себе одинокий попутчик,
сам с собой не согласный ни в чем.

 

*

Климат жизни, климат духа, 
климат зрения и слуха
в этом лучшем из миров
замечательно херов.

 

(с) Губерман

Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла все это —
города, человеков, но для начала — зелень.
Стану спать не раздевшись или читать с любого
места чужую книгу, покамест остатки года,
как собака, сбежавшая от слепого,
переходят в положенном месте асфальт.
Свобода —
это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза. (с) Бродский

Пробочка над крепким йодом!
Как ты скоро перетлела!
Так вот и душа незримо
Жжет и разъедает тело. (с)Ходасевич

Люди странны, если ты странник. (с)Моррисон

То поля топчу ретиво,
То стремлюсь я в города,
А порою нестерпимо
Хочется нырнуть с обрыва
И исчезнуть навсегда. ©

Как трудно человек взрослеет!
Во времени, как в тине, тонет.
В нем что-то с каждым днем мелеет,
Все время что-то он хоронит…
… Взрослеет сверстник мой, взрослеет,
Признаться в этом лишь не смеет. ©

 

Я родился в усталой воде.

Я прожил под мертвым солнцем.

Я умер в безлюдном мире.

И теперь в неподвижном времени

я вспоминаю свое лицо…

*

Вздрагиваю

от скрипа дремучей улитки,

от искривления корня далекого дерева,

от полночного всплеска морского булыжника,

от колебания ласточки в недрах рассвета…

 

Такая во мне

тишина

*

Моя единственная возлюбленная —

Девочка До-ли-ли,

Зеленоглазая ночью

и золотоглазая утром,

убегающая веками

из всех сумасшедших домов….

 

Та, которую в своем почерневшем сознании 

я прячу от всех уже тысячу-тысячу лет

и тысячу-тысячу лет

живу с другими.

*

Из всех моих «я»

самое лучшее то, о котором

женщина с моря сказала бы грустно:

«Очень осенний день!»

*

О, этот причудливый путь человека

от себя настоящего

к себе придуманному

 

*

Какое блаженство
наблюдать со стороны за своим крушением

и как суфлер незаметно подсказывать
слова, потерявшие смысл.

*

Кто он, творящий

между мною и миром

бесконечный клубок расстояний?

*

Кто-то все время проходит мимо
кажется – это я

© К.Джангиров

 

что-то сердце стало притормаживать.
видимо, упустил что-то важное.
ошибка пилота однажды убьет.
так грустно. прости самолет. ©

…А у паденья — вкус печеных яблок.
Не верь в меня, Адамопрометей…
Плыви, картонный крошечный кораблик,
По трупам рыб и ласковых русалок…
Прости. Не мне рожать Твоих детей.

Не мне — Твоих… Расхлябанно и жутко…
Душа — в футляр. В хромающей маршрутке
Уедешь, боль в кармане схоронив…
Смешно? Учебно-холостая шутка.
Без пер-спек-тив…

Мне в этой коже не хватает места,
Лимфоузлы тугие… Се ля ви.
Друг в друга падая, впадаем в детство…
И жаль лишь, что умрем аптечно, пресно,
Обыденно — от ветхости телесной.
Не от любви…

Я ненавижу человечество,
Я от него бегу спеша.
Моё единое отечество —
Моя пустынная душа… ©

Если ты идешь мне навстpечу — значит нам не по пути.(с)

Мне так трудно привыкнуть беречь козыри,
Мне так трудно подкидывать каждому в масть…

А еще придумают нервы из нержавейки и всем станет пофигу
И наступит всеобщее счастье,
А потом изобретут соломенную веру
И пластмассовую душу и люди разучатся плакать
И в конце, скорей всего из обмана,
Построят огромное небо, чистое серое небо,
И все будет хорошо… 

лучше йогурта по утрам
только водка и гренадин.
обещай себе жить без драм —
и живи один.

все слова переврутся сплошь,
а тебе за них отвечать.
постарайся не множить ложь
и учись молчать. 

Передо мной грабли. Сто штук. В одной длинной шеренге, поэтому я вижу их все.Но тем не менее продолжаю упорно по ним идти. Я наступила уже штук на 30. Они мне набили шишку на лбу. Мне больно идти, но я не могу остановиться. На сколько я еще наступлю? На остальные 70.

Как правило, раз в месяц, но в плохие периоды 2—3 раза в неделю мое терпение лопается и я твердо решаю все прекратить.
Собираю чемоданы, упаковывая нехитрый скарб – пачку фотографий, несколько писем, коробочку с воспоминаниями, аккуратно завязанную лентой, чтобы ничего не потерять. Получается три чемодана, коробки, не поместившиеся в чемоданы. И ведро обид. 
Я так привыкла собираться, что отработанная годами процедура занимает у меня всего пару часов, несмотря на то, что фотографии раскиданы в самых неожиданных местах – на столе, в рабочих папках, в укромных уголках, которые я не устаю создавать. 
Воспоминания тоже не так сразу получается найти. 
В коробке лежат только самые ходовые – первая встреча, новогодняя ночь, мои слезы и тот раз, после которого я впервые решила что все, больше не надо. Остальные воспоминания я частенько перебираю, к тому же с ними вечно случаются неприятности — то моя память (та еще чистюля!) засунет их в самый дальний угол. То они неожиданно потеряются, отступая под натиском психотропных, то еще какая ерунда приключится.
Только ведро обид всегда наготове – вот оно стоит в коридоре, даже по одному его виду можно сказать, что оно тяжеленное.
Ладно, до такси дотащу, а там уж как-нибудь.
Наконец, все собрано. Стоят упакованные чемоданы, и я решаю присесть на дорожку. Мне предстоит долгий путь – кто знает, что меня встретит там, в новой жизни.
Я сажусь на чемодан. 
Мне кажется, я что-то забыла. Что-то очень важное, без чего в новой жизни у меня ничего не получится.
Меня охватывает паника.
Обидно, что это самое что-то, без чего новой жизни не получится, лежит на самом видном месте и смеется надо мной. Я разглядываю комнату – равнодушные цветы, книги, кровать. Никаких признаков самой важной вещи.
Наконец, я встаю и, плюнув на предчувствие, подхватив свои вещи, устремляюсь к выходу. На улице меня уже ждет такси. Водитель помогает мне запихать в багажник пожитки – чемоданы, коробки, ведро. Ведро никак не помещается, но я без него никуда, там ничего лишнего – все самое настоящее и яркое. Мы трогаемся. 
И тут я вспоминаю, что забыла.
- Остановите машину! – ору я нечеловеческим голосом
Выпрыгиваю из такси, бегу сломя голову по лестнице, дрожащими пальцами нащупываю ключи в сумочке. Так и есть! На кровати под пледом, такая тоненькая, что я не заметила ее, когда уходила, спит маленькая девочка. Видно, что она совсем недавно плакала – на щеках следы от соленых дорожек, под глазами припухлости, а углы маленького ротика опущены, но обида совсем не портит это лицо. Я обнимаю ее, мою крошку, похожую на лучшие фото из тех, что я никогда не забываю в этой квартире, если вдруг случается уходить навсегда. Девочка открывает глаза и тут же забирается ко мне на руки, уткнувшись носом в шею, просит почитать и пирога с яблоком. Тут уж у меня внутри что-то ломается и из глаз начинают течь долгожданные капли, моментально собирающиеся у нее на затылке в два крохотных озера. Я снова обещаю себе, что никуда не уйду хотя бы ради нее — хотя бы ради нее — хлипкий аргумент, но девочка не может одна, и без этого места тоже не может. И вообще мало что может, только плакать и закидывать меня просьбами одна глупее другой. У нас с ней проблема — девочка моя никогда не вырастет, навсегда оставшись нелюбимым капризным ребенком, очаровательной крошкой – ведь у меня все не как у людей.
Обещание остро колется где-то левее диафрагмы, но я справляюсь с этим приступом нежности. 
Уговариваю себя. 
Я понимаю, что покидающий дом навсегда обычно уходит налегке – так легче отрываться от вросшего, запутавшегося в тебе корнями места. Но, черт возьми, я же не могу бросить ее. 
И еще коробки, и чемоданы.
И километры нервов, и жалко затраченных усилий.
И я так привыкла, а кто без меня польет цветы?
И эта чертова малявка.
В дверь звонят – это таксист несет мои вещи. Девочка помогает мне раскладывать их по местам, развивает бурную деятельность. Последним на пороге появляется ведро обид. 
- А это куда? – спрашивает она, ткнув пальчиком в металлический бок.
- Оставь пока в коридоре, потом уберу – отвечаю я. И в стотысячный раз даю себе обещание завтра же отнести жестяного урода на помойку. 
Но назавтра мне снова необходимо куда-то складывать обиды. 
А послезавтра мое терпение лопается и я твердо решаю все прекратить.

Если вдруг соберетесь уходить — уходите налегке. И ни в коем случае не возвращайтесь.

Мы так привыкли наблюдать статистику потерь 
В вечерних сводах новостей 
Все так естественно, никто бы не подумал, что 
Ты тоже станешь цифрой в ней.(с)